Николай Ласточкин (schwalbeman) wrote,
Николай Ласточкин
schwalbeman

Categories:

Победа над кем?


Есть на свете зануды, которые не могут коротко и просто поздравить друзей с праздником, не вдаваясь в длинные спичи. Я, с возрастом, тоже пополнил собой ряды этих отравителей радости. Сегодня, на мой взгляд, главный светский праздник года и я хотел бы поздравить всех своих читателей; но было бы нечестно утаить от вас, с чем именно я поздравляю. А посему, еще немного текста под катом.

Мое отношение к девятому мая эволюционировало следующим образом. В детстве этот день был для меня годовщиной победы в Великой Отечественной Войне. Иначе говоря, я придерживался официальной версии. Потом я немного подрос, и мне показалось, что праздник не даром называется Днем (не уточняем какой) Победы. Это праздник Победы вообще, Победы, как таковой. Предположительно народной, то есть, коллективной, но возможно, и индивидуальной тоже. В этот день мы напоминаем себе о том, что способны побеждать. Это была хорошая легенда, она придавала празднику особенный привкус.

Сейчас я думаю по-другому.

Есть тема, на которую я непременно напишу, если Бог даст. Но на тот случай, если Он почему-то не даст, или я сам облажаюсь, я сейчас сделаю коротенький набросок. Тем более, что день подходящий.

Всякая религиозная этическая система содержит в себе два необходимых элемента. Это понятие о милосердия и понятие о справедливости. Некоторым образом, оба они трактуют Благо, но по-разному. Милосердие есть свободное Благо, не сообразующееся с порядком и мерой. Справедливость есть действие, не обязательно благое, восстанавливающее меру и порядок. Человеку свойственно горячо любить обе эти ценности, и страдать, чувствуя недостаток любой из них. Оказавшись в месте, лишенном милосердной любви, или там, где нет справедливости, мы не можем быть счастливы.

Неприятный парадокс заключается в том, что между этими столпами этики есть глубокое противоречие, препятствующее их одновременному утверждению. Ибо милосердие, очевидно, несправедливо, а справедливость, зачастую, немилосердна. Поэтому человек (или Человечество), взрослея и совершенствуясь, рано или поздно оказывается перед необходимостью отдать предпочтение какому-то одному из двух столпов, выбрав его в качестве основного. Второй, в таком случае, должен отойти в тень и не мешать первому.

Итак, основной вопрос религиозной этики формулируется следующим образом: «Какая добродетель имеет более высокий приоритет: милосердие или справедливость?». Каждая религия должна ответить на этот вопрос даже не один раз, а два: применительно к своему божеству (или, в отсутствии такового, как в буддизме, к Высшим законодательным силам, типа кармы) и применительно к человеку. Получаются два ответа, позволяющие разбросать все религиозные этики по клеточкам таблицы 2 * 2.

 Человеку заповедано милосердиеЧеловеку заповедана справедливость
Бог скорее милосердХристианствоИудаизм
Ислам
Бог скорее справедливБуддизм
Индуизм
Джайнизм
Конфуцианство
Зороастризм


На мой взгляд, особенных комментариев эта таблица не требует.

Секуляризация христианского мира привела к тому, что господствующая в Западном обществе мораль, соответствующая левой верхней клетке таблицы, лишилась выдаваемого религией мандата. Европеец конца XIX века внезапно почувствовал себя обитателем добренького, но в высшей степени несправедливого общества. Христианство постепенно уходило со сцены, на его место приходили родственные, но с очевидной гнильцой, моральные ценности современного мира. Они унаследовало от предшественника пренебрежение справедливостью, а вместо христианского милосердия подставили уродливый протез. Впоследствии это сочетание мягкости и несправедливости становилось все более явственным, что не могло не породить ответную реакцию — и она не замедлила себя ждать.

Нехватку правды, в условиях относительной всеобщей гуманности, одним из первых прочувствовал Ницше. Для этого нужно было обладать незаурядным нюхом, который у Ницше, безусловно, был. Ситуация Веймарской республики, с одной стороны, переживающей неправедности раннего яростного капитализма, и, с другой стороны, страдающей от последствий несправедливейшего Версальского мирного договора, вызывала еще больший протест против традиционных ценностей.

Этот протест должен был быть оформлен какой-то идеологией, для которой весьма желательным было бы наличие древних и внушающих уважение корней. Уставшему от диктата милосердия бунтарю следовало искать эти корни в правой нижней клетке изображенной выше таблицы. По вполне понятным причинам культурологического характера, конфуцианство не очень-то подходило. Так возникло то, что я называю идеологическим проектом «Заратустра». Он стартовал вместе с «Так говорил Заратустра» Ницше, и был блестяще продолжен идеологом Третьего Рейха А. Розенбергом (а впоследствии и прочими).

Проект этот никогда не был оформлен в виде конституции или манифеста. Он не является религиозным и даже национальным движением. Активисты проекта, действительно, использовали элементы древнеиранской мистики и обращались к личности авестийского пророка за моральным примером. Причиной тому, как было сказано выше, явилось отсутствие других примеров для подражания среди религий, отдающих предпочтение справедливости, а не милосердию. Тем не менее нельзя считать «Заратустру» возрождением зороастризма. Целью проекта является перетаскивание Западной цивилизации из левой верхней клетки изображенной выше таблицы в правую нижнюю, в царство абсолютной справедливости. Этот вояж, по дистанции превосходящий межгалактический перелет, приведет к тому, что большая часть современных проблем станет совершенно неактуальными, зато появятся другие, доселе невиданные. Революционная смена этической парадигмы превратит людей в инопланетян.

Заратустра умер, но «Заратустра» жив. На него работает русский националист Константин Крылов (по совпадению, действительно являющийся зороастрийцем). К нему примкнули удивительные славяноязычники, чья буйная историческая фантазия должна вызывать зависть даже у акад. Фоменко. На этот же проект трудятся марширующие в эсесовской форме бравые эксгуматоры-эстонцы, которых мы, по выражению Крылова, должны «ненавидеть и завидовать». Бородатый пророк представляет собой огромную опасность для постхристианского мира, постольку, поскольку самое громкое его предприятие, гитлеровская афера, было проинтерпретировано исключительно в терминах нацизма и мировой экспансии, а универсальный реформаторский пафос остался в глубокой тени. Однако мы знаем, что Заратустру можно победить. Именно это сделали наши деды в 1945 году.

Кажется, мой скетч несколько затянулся, однако, дело того стоило. Совершенно по-разному звучат поздравления с победой над давно почившим и не собирающимся воскресать врагом, и поздравления с победой над все еще живым и очень опасным противником. Победа сорок пятого года — это не последняя победа, которую придется одержать в битве с «Заратустрой». Но это предмет нашей законной гордости, и залог дальнейших свершений.

Сегодня — единственный день в году, когда я посылаю к чорту свое любимое «мои дамы и господа». С Днем Победы, товарищи!


Tags: Эссе
Subscribe

  • О расколдовывании

    Потусторонний мир заявляет о себе в моей жизни, в частности, тем, что стоит мне где-либо помянуть Лейбница, как я тут же становлюсь жертвой…

  • Крокодилий удел

    О крокодилах в этом журнале написано много. Разбирался Крокодил Чуковского и даже крокодил Достоевского. С негодованием отвергался Крокодил…

  • Смешение онтологических слоев 2. Автор и персонаж

    Кастро подарили черепашку, а тот и расстроился: беда с этими черепахами! Только успеешь к ним привязаться, как они от умирают старости. Это был…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 121 comments

  • О расколдовывании

    Потусторонний мир заявляет о себе в моей жизни, в частности, тем, что стоит мне где-либо помянуть Лейбница, как я тут же становлюсь жертвой…

  • Крокодилий удел

    О крокодилах в этом журнале написано много. Разбирался Крокодил Чуковского и даже крокодил Достоевского. С негодованием отвергался Крокодил…

  • Смешение онтологических слоев 2. Автор и персонаж

    Кастро подарили черепашку, а тот и расстроился: беда с этими черепахами! Только успеешь к ним привязаться, как они от умирают старости. Это был…