Николай Ласточкин (schwalbeman) wrote,
Николай Ласточкин
schwalbeman

Categories:

Разворот


Образ мачехи в «Золушке» заставляет задуматься о человеке, в котором соревнуются два начала: светлое и темное. Разумеется, такая коллизия свойственна всем, а вовсе не только мачехам, но случай мачехи интересен тем, что на стороне тьмы выступает естественное материнское чувство, любовь к родной дочери, а на стороне света — абстрактные, благоприобретенные представления о морали. Если нет под руки падчерицы, то материнский инстинкт может погубить какую-нибудь другую несчастную душу, к примеру более успешного, чем любимый сыночек, юношу-выскочку («Я боюсь, ты отравлен, лорд Рэнделл, мой сын, я боюсь, ты отравлен, мой паладин»).

Еще один пример — Тристан и Изольда. Их такие естественные, такие человеческие чувства друг к другу (особенно, если забыть про выпитый афродизиак) становятся на одну чашу весов, и перевешивают находящееся на другой чаше чувство долга.

Как много было в старину сюжетов, в которых союзником добра была культура, приобретенные человеком в ходе обучения и воспитания представления о должном и красивом, а союзником зла — человеческое естество. Нет, я вовсе не считал по пальцам, но мне кажется, что в наше время гораздо чаще встречаются ситуации, в которых культура и инстинкты занимают противоположные позиции. Конечно, мачехи не стали добрее, но куда чаще встречается ситуация, в которой женщина является плохой матерью для собственных детей, потому что они мешают ее карьере, или потому что ей не хочется разменивать на ерунду свои молодые годы. Материнский инстинкт тащит глупую бабу к добру и свету (выполнять наказ президента, восстанавливать демографию), а передовая и прогрессивная мораль топит с головой в серной луже, имя которой «чайлдфри».

Что же касается, скажем, наркотиков, то их потребление совершенно точно ограничивается естественными человеческим инстинктом самосохранения (при наличии небольшого количества мозгов). Опять не культура защищает нравственный облик, но самое естество. Культура, напротив, собственноручно сворачивает несчастному косячок, а то и шприц наполняет. Хиппи-миппи. Грофы-мрофы. Эйсид-мэйсид.

В определенных кругах, как мне рассказывали, лишь естественная гетеросексуальность встанет на пути человека, решившего из соображений моды разыскать в себе что-то нетрадиционное.

Возможно, я неправ. Может быть, действительно стоит посидеть и аккуратно позагибать пальцы. Но представляется, что если христианин средневековья в основном работал над тем, чтобы преодолеть в себе все природное, то в наши дни традиционная мораль, наоборот, в немалой степени поощряет естественное и инстинктивное в противовес культурному и наносному (хотя борьба со старыми недобрыми «естественными» грехами, разумеется, никуда не делась).

Вот редкий случай, когда уместно воспользоваться нелюбимым мной, восходящим к Ницше, терминологическим аппаратом, эксплуатирующим образы греческой мифологии. Я имею в виду идею борьбы аполлонического и дионисийского начал. Метафора противостояния двух языческих богов — взятых (впервые, впервые!) как означаемые, а не как означающие — начинает сиять новыми красками, если предположить, что в своем конфликте они попеременно заключают и расторгают союзные договора с Христом. Мы живем в эпоху, когда Дионис, символ «верности земному», выступает на стороне Распятого против Феба, повелителя возвышенного и рукотворного в мире идей. Но обстоятельства не всегда складывались таким образом. Интересно, что сказал бы на это безумный Фридрих? Простил бы он предательство своему пьяному богу? Незримая брань горнего мира труднодоступна человеческому разуму. Мы можем судить о ней лишь по немногим внешним проявлениям. Но одно несомненно: брань эта не сводится лишь к открытым боевым действиям, есть в ней место стратегическим союзам и дипломатической борьбе; именно ее провидят автор книги Иова и евангелисты-синоптики (Лк. 4:3-13, Мф. 4:3 - 11). Вчерашние союзники стали врагами; вчерашние враги заключили перемирие.

Это ли не революция? Это ли не upside down всех времен?


Tags: Эссе
Subscribe

  • Автобиографическое

    У меня неспокойная и грязная работа. Я убираю дерьмо за львами. Вхожу в львиную клетку с совочком, убираю дерьмо и ухожу. И вот теперь, слегка…

  • Местечково-патриотическое

    Вчера был день города и был концерт классической музыки на Дворцовой; по ощущениям это был бенефис Хворостовского: другие артисты тоже выступали, и…

  • Антипаттерн использования

    Платонизм - мощный описательный инструмент, суть которого очень проста. Всякий раз, когда исследователm понимает, что оптика его интересов…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Автобиографическое

    У меня неспокойная и грязная работа. Я убираю дерьмо за львами. Вхожу в львиную клетку с совочком, убираю дерьмо и ухожу. И вот теперь, слегка…

  • Местечково-патриотическое

    Вчера был день города и был концерт классической музыки на Дворцовой; по ощущениям это был бенефис Хворостовского: другие артисты тоже выступали, и…

  • Антипаттерн использования

    Платонизм - мощный описательный инструмент, суть которого очень проста. Всякий раз, когда исследователm понимает, что оптика его интересов…