Николай Ласточкин (schwalbeman) wrote,
Николай Ласточкин
schwalbeman

Categories:

Философия обжигания горшков


Я неоднократно причитал на тему того, что субъект западной философии это, традиционно, познающий субъект. А не, скажем, субъект, намазывающий масло на кусок хлеба. Не актор, не действующее лицо в уже понятом и понятном мире. Ведь большую часть времени мы проводим во Вселенной, не подкидывающей никаких фундаментальных загадок: сфинксы вымерли много лет назад, бутерброды намазываются легко и буднично, все проблемы рано или поздно решаются сами собой.

Всякий раз, читая очередной эпистемоцентрический текст, поражаешься: как, кому можно продать такую онтологию? Ведь у настоящих ученых нет денег, а какому-нибудь нефтянику или сутенеру совершенно не подойдет философия, рассчитанная на личность, бродящую по миру с широко раскрытым ртом и от большой любознательности тыкающую во все окружающее перстом. Думаете, не нужна сутенеру онтология? Вы просто не предложили подходящей.

Кстати, не этот ли (подсознательно переживаемый) эпистемоцентризм заставил некоторые глаголы русского языка буквально выйти из берегов, принимая значения, относящиеся не к познавательной деятельности, но вполне себе к практической? «И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха (Быт 3:17)». «Отведай ты из моего кубка! Отведай». Нет, гносеология определенно много на себя взяла.

Я, жалуясь, припоминал, разумеется, что не могу претендовать в своих сетованиях на приоритет, и вспоминалось мне даже, что сослаться можно на каких-то феноменологов. Долго изменяла мне память; найду с кем — морду набью. Наконец, начал я заново и более основательно открывать для себя своего гениального тезку Николая Гартмана, и тогда уже вспомнил. Вот он, еще один плакальщик о судьбах горшков и бутербродов (полужирным выделено главное):

С учетом данной ситуации сразу видно, почему онтология согласно всей своей установке оказывается в гораздо лучшем положении, чем теория познания, психология или логика. Начинает она не с рефлексии, естественного направления познания не изменяет, наоборот, выбрав его, она идет по нему дальше. Она есть ничто иное как продолжение движения по направлению к предмету познания. Она рассматривает в предмете познания всеобщее и основополагающее, и ей, таким образом, нет нужды от него отказываться в пользу других структур.

Для всего нижеследующего важно уяснить себе это до самых начал. Естественная установка на предмет — как бы intentio recta, направленность на то, что случается, происходит с субъектом, открывается ему в качестве возможности, короче — направление на мир, в котором он живет и частью которого является, — эта базовая установка есть установка, привычная нам в жизни и на всю жизнь сохраняющаяся. Она есть то, благодаря чему мы ориентируемся в мире, в силу чего мы с нашим знанием приспособлены к нуждам повседневности. Но эта установка есть то, что в теории познания, логике и психологии снимается и изменяется на установку, направленную перпендикулярно к ней, — на intentio obliqua. Это — уже отрефлексированная установка. Философия, которая одну из этих дисциплин делает фундаментальной наукой — а в Новое время так поступили многие, в XIX же веке — все философские теории, — совершенно сама собой втискивается в такую отрефлексированную установку и затем уже не находит из нее выхода. Но это значит, что она уже не находит обратного пути к естественному отношению к миру: она перетекает в чуждые миру критицизм, логицизм, методологизм или психологизм. Онтология же, со своей стороны, снимает intentio obliqua и возвращается к intentio recta, одновременно с этим ей вновь достается вся полнота проблем предметного царства, т. е. мира. Она есть восстановление естественной направленности взгляда.


Здесь пугающее «intentio recta» означает концентрацию внимания на предметах, а «intentio obliqua», соответственно, концентрацию на процессе познания предметов. Схоластические, между прочим, термины, уже тогда люди все понимали. А потом что-то со щелчком перегорело в великих головах.

Впрочем, теперь я вижу в своих записях, что что-то подобное и Шелер писал. Но Шелер это, по ряду причин, не наш человек. А Гартман — наш (ко всему прочему, в одном университете со мной учился).
Subscribe

  • Автобиографическое

    У меня неспокойная и грязная работа. Я убираю дерьмо за львами. Вхожу в львиную клетку с совочком, убираю дерьмо и ухожу. И вот теперь, слегка…

  • Местечково-патриотическое

    Вчера был день города и был концерт классической музыки на Дворцовой; по ощущениям это был бенефис Хворостовского: другие артисты тоже выступали, и…

  • Антипаттерн использования

    Платонизм - мощный описательный инструмент, суть которого очень проста. Всякий раз, когда исследователm понимает, что оптика его интересов…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • Автобиографическое

    У меня неспокойная и грязная работа. Я убираю дерьмо за львами. Вхожу в львиную клетку с совочком, убираю дерьмо и ухожу. И вот теперь, слегка…

  • Местечково-патриотическое

    Вчера был день города и был концерт классической музыки на Дворцовой; по ощущениям это был бенефис Хворостовского: другие артисты тоже выступали, и…

  • Антипаттерн использования

    Платонизм - мощный описательный инструмент, суть которого очень проста. Всякий раз, когда исследователm понимает, что оптика его интересов…